http://s0.uploads.ru/J6cRy.png

[nick]Mehrun[/nick][status]Dead or Alive[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2BLzC.png[/icon]


MEHRUN | МЕХРУН

Дата рождения | Дата Становления: 52 год до н. э | 1 год н. э.
Видимый возраст | Общий возраст (на 67 год н.э.): за 50 | 119 лет.
Натура | Маска: садист | стоик.
Сир: Адони.
Поколение: 8-ое.
Дорога: человечности (3).
Клан: Ассамиты-судьи.
Дисциплины: Смертоносность (4), Стремительность (3), Затемнение (1).
Занятость: активный сторонник Ганнибала.

http://funkyimg.com/i/2BHv7.png*Till Lindemann

INNER WORLD

Внешность:
Рост: 227 см.
Вес: 190 кг.
Цвет глаз: зеленый.
Цвет волос: черный с проседью.
Очень сложно не заметить Мехруна. Огромный во всех смыслах человек, уроженец североафриканской пустыни, он своим образом, своим акцентом способен внушать страх. Для живущих в цивилизованном Риме он кажется по-настоящему чуждым, варваром. Орехового цвета глаза смотрят пытливо, с некой усмешкой, а кожа отдает бронзой, без какого-либо намека на бледность, как это обычно и бывает у Детей Хакима.
Грубые черты лица Мехруна, как кажется, только дополняют его образ. Крупный нос, крепкая челюсть, подчеркнутые скулы. На лицо видны следы прожитых лет, и в зрелости ливийца сомневаться не приходится. Характерная ливийская прическа, которую делал себе Мехрун, навечно была запечатлена нежизнью: волосы в нижней части головы выбриты, а те, что растут ото лба до макушки, собраны в пучок. Под носом начинается короткая борода, тогда как в переносице красуется металлическое кольцо. На этом пирсинг не заканчивается: левая бровь у крайнего угла левого глаза пробита в двух местах, и на своеобразных «бананах» красуются металлические шарики.
На этом модификации не кончаются. Металл продет в ушные хрящи, есть кольцо в пупке, и ещё две штанги расположены в области уздечки репродуктивного органа. Спина Мехруна украшена финикийской письменностью, которая была нанесена уже в бытность немертвым, при помощи техник чародеев Детей Хакима, выступающих на стороне Ганнибала Барки. Слова – выгравированный перевод правил Хакима на языке пуннов, за правильностью которого следила Адони. Они имеют яркий красный цвет, и издали кажется, будто бы с этих мест содрали лоскуты крови, и теперь там красуются кровящие, но не протекающие раны, в форме финикийских символов. Растительность на теле довольно густая, особенно это заметно по вечно обнаженной груди, которые покрывают серебристые и черные волосы. Нижняя половина тела, как правило, скрыта набедренной повязкой.

Характер:
Жестокость, жестокость и ещё раз жестокость. Мехрун ещё с детских времен проявлял не самые лучшие человеческие качества, а входе жизни все это в нем только усугубилось. Он – не тот благородный разбойник, которого можно найти в некоторых сказках востока. Мехрун жесток и бессердечен, страдания других доставляют ему неимоверное удовольствие.
В удовольствиях при жизни Мехрун себе не отказывал. Пил и ел столько, сколько влезет, убивал и насиловал женщин и детей, мог спокойно нападать на бедных и слабых. Его существование представляло собой борьбу со всеми и против всех. Те, кто следовал за ним, испытывали перед ливийским разбойником страх. Его тело и его жестокость создали образ по-настоящему пугающего существа, бросающего вызов всему миру, что окружает его.
Как-бы удивительно это не звучало, но кровь Детей Хакима, кровь судей, изменила его в лучшую сторону. Настолько, насколько могла. Идеи их клана оказались на удивление привлекательными для Мехруна. Мало того, что он узнал другой мир – ми вечной жизни, так ещё и оказалось, что по праву его существования он может судить других, несвязанных с ним одной кровью. Идеи хранителя Второго Города, регулирующего численность голодных и бессмертных, показалась Мехруну очень привлекательной.
Он стал судьей для немертвых. Пристрастным и порочным, трактующим законы в пользу той стороны, которая ему симпатизирует, принимающий взятки в том объеме, который его устраивает. Он берет то, что принадлежит по праву – кровь виновных.
Карфаген – это не его мечта, но он готов драться за него, как за свою. Он не видел этого места, он не родился в среде его потомков, и, по сути, только кровь его сира связывает его с этим погибшим городом. Но этого хватает, чтобы Мехрун следовал за Баркой. Просто потому, что это – его ориентир. Что-то, что делает его нежизнеь наполненной смыслом, а не бесцельным скитанием. Может быть, получи он становление в Палестине, ему были бы куда ближе идеи тех Детей Хакима, что живут в Аламуте. Но сейчас Мехрун находится в союзе с Бруха, карфагенскими Детьми Хакима, а также теми, кто жаждет отмщение я за погибшую мечту. Естественно, что для товарищей Мехрун делает «скидку», но не абсолютную. Провинившийся Бруха может окончить жизнь на клыках этого воителя, и только кровь других Детей Хакима никогда не проливалась самим ливийцем.
Пускай пристрастие к крови среди судей не было таким сильным в эти ночи, каким оно стало спустя шесть столетий, Мехрун уже предпочитает кровь Сородичей крови людей. Если каинит не может доказать, что является одним из Детей Хакима, то его кровь уже может быть потреблена однажды. С особенным энтузиазмом Мехрун будет потреблять кровь врагов Карфагена, если, конечно, узнает, что вампир выступает на стороне Вечного Императора. И неизбежное диаблери будет ждать тех, кого ливиец посчитает предателем. Касательно других сект судья не делает принципиальной разницы, но по эффектам, которые может оказывать на него кровь, он может определять отдельные кланы: если кровь подобна наркотику – то это, получается, кровь Змей, а если наделяет безумными мыслями и бьет в голову крепче перебродившего вина – то вероятнее всего это кровь одного из потомков Малкава. По крайней мере, так их разделяет Мехрун.
На своего сира бывший разбойник не похож от слова совсем. Он не настолько хладнокровен, предпочитает действовать импульсивно, да и по всем признакам видно, что причина становления Мехруна – его огромная для человека физическая сила и воинские навыки. И всё же, он испытывает привязанность к своему сиру. Возможно, это обусловлено тем, что Адони предпочитает держать мужчину в узде, не сажая на полные узы, но поддерживая ту связь, что в нем есть. В солидарность с кланом, Мехрун пожирает любого, кого посчитает принадлежащим к демонопоклонникам. И сам он уверен, что в Риме есть одна из наиболее крупных баз Баали.

Биография:

Выпускай Малков!

Мехрун с самого рождения отличался. Хотя бы тем, что он родился удивительно крупным. Его отец же был одним из вождей гамфазантов, кочевавших по пескам Фазании в Северной Африке, Мать же приходилась тётей его отцу и, соответственно, была двоюродной бабушкой самого Мехруна.
Молодой ливиец с детства осознавал свое превосходство и пользовался этим. Он всячески издевался над родными братьями и сестрами, коих было великое множество. И не только над младшими, но и над старшими, всячески отхватывая себе лишний кусок от общего обеда. Отец всячески поощрял конкуренцию между своих детей, а молодой тиран только этим и пользовался.
По-настоящему вождь их племени озаботился о своем чаде только тогда, когда Мехрун до смерти забил двух своих братьев. Только потому, что они были старше него, а значит отец считает их лучше, чем был он сам. По законам их народа, братоубийство каралось смертью, но у отца не хватило духа убить своего ребенка, поэтому он ограничился только тем, что изгнал семнадцатилетнего Мехруна из племени, с малыми пожитками и луком. Пожалуй, это была одной из наикрупнейших ошибок вожда, поскольку спустя два десятилетия весь их клан пал от руки изгнанника.
Первые годы своей независимости ливиец занимался тем, что устраивался в свиты различных ливийских вождей, а потом стал работать наемником на римских владениях в Северной Африке. По мере того, как Мехрун осваивал языки пуннов, греков и римлян, он переходил от работы на местных ливийцев, которых он без труда понимал, на более крупных землевладельцев. И если потомки карфагенян по-доброму относились к наемнику, то с римлянами у него сложились, откровенно говоря, не самые лучшие отношения.
Начало тому, что Мехрун ступил на путь одного из самых суровых разбойников африканской провинции. Один латиноязычный вельможа решил сэкономить на наемнике и отказался платить половину обещанного. Ливиец не оценил подобного, и высказал свое недовольство тем, что похитил и замучил жену и детей жадного нанимателя. Оскорбленный римлянин попытался самолично расправиться с Мехруном, но потерпел фиаско, в результате которого погиб и он, и его сопровождение. Ситуацию осложнял тот факт, что мужчина был градоначальником, а семейство считалось почетным в самом Риме. Естественно, что ливийца клеймили опасным преступником, но Мехрун воспринял эту новость с энтузиазмом. Собрав банду из недовольных римской властью ливийцев и пуннов, мятежный наемник стал одним из врагов, пускай и не таких страшных, как царство парфян, но вне всяких сомнений занозой в заднице. Пустыни были для него домом, и поймать его на барханах было делом гиблым.
Прошли года. Деятельность Мехруна стала ещё более крупной, и он не ограничивался только греко-римской элитой африканской провинцией. Ливиец наводил страх на кочевников пустынь, и очень показательно разделался со своим кланом. Вскоре он сам провозгласил себя вождем, чем разозлил ценивших традиции ливийцев. Но до Мехруна добраться смогли не скоро.
Бесконечная война с властью для Мехруна была продолжительной, но не вечной. Годы брали свое, и свирепый сильный воин, известный своей жестокостью, стал уже не таким ловким и умелым, как раньше, а пыл его поугас. Этим воспользовались враги, застав отряд Мехруна врасплох. С одной стороны, были римляне, с другой – кочевнике. День и ночь длилось противостояние, пока под полной луной не оказалась кучка трупов, а Мехрун был сверху. Он всё ещё дышал, но раны были серьезными, сил двигаться не было, а рядом не было никого, кто мог бы обработать раны разбойника. Горстка выживших кочевников ушла, не проверяя особо, мертва ли их цель. В конце концов, разве можно было выжить в этих условиях? Мехрун усмехнулся, чувствуя иронию, и совершенно не заметил приблизившуюся к нему фигуру в черных одеждах.
«Хочешь жить?» - вопрошал бархатный женский голос на языке пуннов. «Безусловно» - отвечал Мехрун. «Готов к ответственности и службе?» «Если выживу – что угодно», - смеялся мужчина. В то же мгновение фигура опустилась к ливийцу. Впервые он увидел лицо своей собеседницы, а та, без промедления, осушила жилы воителя, после чего наполнила его рот своей удивительно сладкой и вкусной кровью.
Тогда умер Мехрун-разбойник. И родился Мехрун-судья. Сир, которую звали Адони, терпеливо и интересно рассказывала о том, какая кровь течет в жилах ливийца, и какие эта кровь налагает на него обязанности. Мужчина узнал, что при жизни женщина была уроженкой Карфагена, выходцем из высших сословий, женой судьи. Её муж был стар и бездарен, и только её ум и хладнокровие позволяли мужчине справляться со своими обязанностями в республике. Этим Адони и привлекла внимание своего сира, одного из древнейших жителей Карфагена, который её и становил. Ровно пол века нежизни женщина воочию наблюдала тот мир, который Бруха называла раем, новым Вторым Городом. До тех пор, пока сюда не явились римляне во главе с Вентру. Дети Хакима, так называли свое племя те, к кому принадлежала Адони, боролись за свой город, но не только Вентру и их союзники участвовали в сожжении Карфагена. Другие Дети Хакима, недовольные тем, что их родичи сосуществовали с проклятыми демонопоклонниками-Баали, скрестили мечи со своими братьями, мешая принять участие в битве. Адони защищала Карфаген до последней капли крови, пока её сира оттесняли братья по клану.
Женщина не умерла. Её обугленное, но не окончательно мертвое тело сир нашел и вынес с руин погибшего города и государства, и спрятал её в песках, проверяя время от времени. И лишь десять лет назад она очнулась от продолжительного сна, как раз тогда, когда рядом с ней был её сир. Он поведал ей о том, что произошло, о их древней войне, с Баали, о Старейшей Манчике, одной из первых судей Детей Хакима, о Шардокаре, грандсире Адони и отпрыске Манчики, пережившим вторую и прочую войны с демонопоклонниками и строивший вместе с основателем клана их крепость. Он раскаивался, что забыл о своем наследии и сбился с пути. Адони же считала нормой практики Молоха, но она согласилась с желанием своего сира обелить свое имя в глазах остальной семьи. И как часть этого плана, она даровала бессмертное существование такому могучему воину, как Мехрун.
Но вот только величие погибшей державы её не отпустило, и свое прощение она наделась получить, помогая великому и, теперь, бессмертному полководцу. А вмести с ней к движению присоединился и Мехрун. Старые вампиры, в большинстве своем Бруха и Дети Хакима, помнили величие Карфагена и хотели за него отомстить. Что же до Мехруна? Он наслаждался. Он познавал мир немертвых нетривиальным способом, отлавливая всех тех, кто не был на стороне Ганнибала Барки, «судил» их, как это делали его немертвые предки, и суды эти кончались, чаще всего, диаблери несчастного. Может быть, кто-то и посчитал бы Мехруна немертвым чудовищем, но старейшины армии Ганнибала оценили рвение молодого вампира. А ливиец получил цель, которой ему давно не хватало.

Способности:
Физические-ментальные-социальные.
Мехрун – это ходячая гора мышц. Один взгляд на этого ливийца способен внушить страх в любого его противника. Однако если бы его главной особенностью было только это – его бы не считали одним из самых грозных разбойников североафриканского побережья. Ливиец ещё при жизни был чертовски силен физически, и даже без оружия он мог голыми руками раздавить череп взрослого мужчины. Суровая жизнь в Северной Африке закалила Мехруна, сделала его тело сильным и выносливым. А Становление навечно закрепило в нем эти черты.
Он уютно себя чувствует, как с оружием в руках, практически любым, так и без. Но если выбрать то, что ему больше нравится – то это, безусловно, будет копье. Тяжелое и массивное, которое, при случае, можно метнуть. Стрельба из лука у Мехруна тоже на высшем уровне, но с мечем, а лучше – копьем в руке он чувствует себя комфортнее. Ещё он может похвастаться тем, что превосходно чувствует себя в седле, и это по большей части благодаря его жизни среди кочевых племен североафриканской пустыни. В посмертии Мехрун оттачивал свои навыки и расширял боевой кругозор, кое-что он узнал от своего сира, чем дополнил свою тактику ведения боя.
Внешний вид Сына Хакима может обмануть окружающих в плане обучаемости ливийца. Но нет, он удивительно грамотен. Ещё ребенком его обучили чтению и письму на языке ливийских народов. Уже позже, последовательно, Мехрун выучил пуннический язык, вульгарную латынь, греческий язык и арамейский язык. Чтением и письмом этих языков воитель овладел уже многим позже. Считать Мехрун тоже умеет.
А вот дипломатическим нюхом воин не обладает, как и не умеет подбирать слова. Поэтому там, где нужны умные и точные слова, ливиец – не лучший вариант. Однако если дело касается запугивания – здесь Мехрун демонстрирует особое мастерство. Особенно когда в дело идут побои и пытки. Дитя Хакима в этом достаточно хорош для того, чтобы и из немертвых выпытывать сведения.

Дополнительно:
Достоинства:
Огромные размеры. У Мехруна огромный рост и внушительное телосложение. Конечно, он от этого становится более заметным и в него легче попасть, но в целом он более живучий.
Тишина. Ласомбра не имеют отражения, а Мехрун не имеет шагов. От крови сира он унаследовал нетипичную для немертвых особенность, благодаря которой поступь судьи не издает ни звука, даже если он бежит. Конечно, на одежду и звон оружия это не распространяется.
Сорвиголова. Мехрун умеет впутываться в передряги, но и выпутывается из них он без особого труда.